Рассматриваю манекены –
К переучёту их раздели.
Они же, с бирками на теле,
Все для меня: Марины, Лены,
Виолы, Оли, Кати, Ивы.
И мне лет пять. В истошной драме
Боюсь сказать уставшей маме:
«Смотри, как тётеньки красивы!»
Стесняюсь. Пальчиком, краснея,
По бёдрам гладким с заусенкой
Я глажу ту, что тёткой Ленкой
В моём сознании засела.
Перевожу дыханье, пальчик
В карман… Оглядываюсь. «Мама!
Пойдём, я что-то так устала!»
На нас глядит какой-то мальчик
И маму дёргает за ляжки.
Я к выходу – а вдруг он знает…
Рука безудержно ласкает
Добычу в розовом кармашке.
А мама – всё по магазинам.
Не вынуть, не полюбоваться.
А глупый братик лезет драться,
Зовёт на дачу тётю Зину…

Ну, вот и дома, босоножки
Снимаю мигом – шух – липучки!
И быстро – с мылом – мою ручки,
Себе, братишке, кукле, кошке.
А в платьице лежит – топорщась
Предательски из тонкой ткани –
Добыча… Не скажу и маме!
Съедаю суп – в присест, не морщась.
И, наконец, под одеялом –
Пульсируют-то в такт все вены –
Я из кармана кисть от Лены
До жути трепетно достала.
Она так просто отвинтилась
От манекена – даже странно.
И женщина, что так желанна,
Со мной в постельке очутилась.
Пусть часть её, пускай – рука.
Не вся – наверное – пока…