Цикл «-ТО»

Улли

- ТО
Кто-то должен сказать. Только всё-таки я визуал.
Каждый атом – насквозь – пропитался ни ритмом, ни словом,
Ни картинкой, ни звуком, а чем-то невидимо-новым –
Но мне кажется – всё уже кто-то когда-то сказал,
А мне хочется – новь! Как-то заново – где-то внутри:
Изумлять Вас насквозь – так, как Вы меня перевернули.
Я без промаха – в такт – пожираю тончайшие пули
Вашей точной стрельбы. По законам пробитой двери,
Пропуская весь звук сквозь себя – на огромный простор:
Вы стреляли во всех, а меня поразили в упор!

* * *

Ты выносишь имя в эпиграф. В крысах прячешь крысиной королевой. А я выписываю коряво – левой – безупречно безнадёжные игры. С одним единственным именем – кто ставит эпиграфы к вечному? Движение на ощупь по встречному – не выводимыми линиями. Ты ставишь инициалы. Пусть остаются шифровками – домашними заготовками, закатанными с подвалами. Ты выносишь имя в заглавие. Оставляешь набросками милыми, допрожитыми пунктирами – выпиваю всю боль за здравие до дна… Отравлюсь – не жаль. До встречи. Не провожай.

* * *
Вы – такая искусная драматургия:
Я всего-то ещё и открыла – эпиграф.
Мизансцены построены строго на играх.
На замене героев – наотмашь – другими.
В каждой перипетии – по три неизвестных.
По три маски, заботливо скрывшие шрамы
У актёров на лицах – от будущей драмы,
Не однажды пройдённой так ярко и тесно,
Что забыли про грим, про театр представленья,
Так и хочется крикнуть: Не надо! Я верю!
Вы та пьеса, которую я не измерю
Ни посылкой, ни темой – без доли сомненья –
Только формой, понятной до боя в висках,
Ритмом жадным, отлитым на новых листах…

* * *
Ты правда - не для всех, ты где-то глубоко,
Для избранных, для тех, кто очень хочет видеть.
Мне кажется, тебя – легко-легко обидеть,
И даже не узнать об этом. И легко
Нелепо соскочить, попробовав догнать –
Мне хочется следить вот так, на расстоянье.
Мне нравится моё чудное узнаванье
Себя в тебе, свой страх, свой ужас – устоять?
Мне страшно напугать, и выбиться самой
Из зыбкой колеи, от ужаса сквозного.
Ты вовсе не мила – я убеждаюсь снова –
Тебя нельзя вот так – навек отдать одной!
Ты многогранна – ты – подвижна до чудной
И дерзкой беготни по лезвию спирали.

* * *
Я слышу эхом – нет. Да разве это так?
Я плачу от другой – иной по сути – боли:
А мне ведь столько раз сносили грудь до крови –
Кривой, тупой изъян, никчемный, гадкий брак –
И даже в эти дни – не смела влага жечь,
Сливаться так легко по порам тёмной шеи,
По рёбрам, животу… Я плачу от крушенья
Надежды, что хоть ты не хочешь умереть.
Надежды, что хоть ты мне скажешь – «Ну и что!?
Я счастлива!». Да нет!… Да я была готова!
Мне просто нужно знать – вот так, по средствам слова,
Что я – не просто так, ни глупость, ни ничто…
Ни капли пустоты, я вымокла насквозь,

* * *
Вижу в глазах – сумасшедшую девочку:
Прямо над столь идеальными скулами.
Ты бы со мной истерила, уснула бы –
Только под утро. На простыни в клеточку –
Я так люблю: чтоб постелька немаркая –
Я бы тебя ублажала неистово,
Ты бы дразнила меня – я актрисою
Резала тело три года: шпаргалками
Пользуясь – каждый каприз конспектируя,
Прыгая точно из шкуры да в огниво!
С ней я училась быть просто покорнее,
«Диточка, Вы – не моё»! – я цитирую.
Только сейчас понимаю – напраслины
Не было, это всевышний готовился
К новой, другой, совершеннейшей повести: