* * *
Наше бесплотное совпадение делает мир глубже,
А пот в постели – чище.
Мне нравится вот так, посреди Троицкого, стоять в луже,
Отказывая себе в пище,
Выпивке и порыве набрать номер.
Мы – совпадение, кроме
Двух-трёх убеждений и бытовых непоняток.
Мы – бесполое существо, смотрящее в две разные стороны.
Мы, делящие всё поровну:
От порванных маек до голых пяток на раскалившемся балконе,
Кроме…
Мне кажется, что это «кроме» открыло огонь.
Тронь
Меня, пожалуйста, легонько тыльной стороной ладони,
Чтобы раздавить это ещё неокрепшее – «кроме».

* * *
Уж если я снюсь, то снюсь в каком-нибудь безумном кошмаре.
В истошности Кало (и Каллас) или в нудном, выпивающем до капли Годаре,
В кантовской невыносимости или в тупой эмоциональности Цвейга.
Всеми ужасами, всей фатальностью второго (третьего?) Рейха.
Если я и даю проснуться, то чтобы дать ещё один шанс отдалиться.
И прихожу неизменно, повторяясь в трёх нехитрых-то лицах.
Дьявола, Бога и проститутки Веры,
Превращаясь постепенно в пробелы,
Которые можно только покрыть новым слоем текста.
Но никогда – сдвинуть с места.

* * *
Такое ощущение борьбы:
Кто больше, кто быстрее, кто заметней,
Кто первой, кто отчаянно последней.
С толпой зевак и радостью пальбы.

Нас хвалят и гнобят наперебой,
Венчают и свергают – всё прилюдно.
Я вспоминаю, хоть уже и трудно,
Как просыпаться радостно с тобой.

И руки помнят – им, ладоням, что –
Твоих волос задиристую нежность.
И милую актёрскую небрежность.
И больно – и отчаянно смешно.

Мы боремся за место для одной,
Где шанса удержаться в одиночку
Ни йоты. А ведь мы растили дочку…
И на вершине правили с тобой.

* * *
На крепость пробует - до дна -
Очередная неудача.
Пари: заплачу\не заплачу.
Одна останусь\не одна.

По сути, что ни вороти,
А всё придёт к уединенью.
Я устаю ловить мгновенья
Смешной удачи на пути.

Я устаю терять себя
От настоящности минутной.
Я устаю от этой трудной
Моей попытки жить любя.

Я не умею. Я учусь.
Но слишком медленно, нелепо.
Мне кажется, в полёте к свету
Нечаянно насквозь прожгусь.

Рассыплюсь, разлечусь. Плевать!
Ведь каждый был один и будет.
Очередной меня забудет.
Прошу за ним – не занимать!

* * *
Счастье не укладывается ни в стихи, ни в прозу,
Ни даже в виртуозный обман драматургии.
Я не знаю, как это делают другие,
Как так выверено, так идеально подбирают позы
Для самовыражения счастья.
Я не умею делить себя на части…

* * *
В этой квартире пахнет любовью
От: табурета с поехавшей ножкой.
Пятками сбитой ковровой дорожки,
Воском залитых пурпурных обоев.

Пахнет из слабости въевшимся страхом
В мякоть подушек с сырым ароматом
Пота и счастья. От бешеной траты
Эмоций на ревность, возможно, с замахом

На бесперспективность. И страхом проекций
Прошлых ошибок – больней, по накату.
Тянет всё тем же сырым ароматом
Пота и счастья. Сколько инъекций

Я безуспешно вводила под кожу,
Чтобы вот в этой просторной квартире
Не было новой большой перспективы,
Новой, и так ни на что не похожей!

* * *
Я не желаю Вам себя, как другу не желают смерти.
Как не приветствуют войну в своей измученной стране.
Вы не читайте страстных слов, и точно – ни во что не верьте.
Я Вам заранее скажу один бесспорнейший итог:
Вас изведут мои стихи, и проза быстро выжмет соки,
Драматургический каскад лишит последних тихих снов,
И ночи страсти сменит гнев бессонницы. А слог высокий
Бесед вечерних при свечах со временем введёт в озноб.
Я надоем Вам. Вы меня прогоните, застав в интиме
С девчонкой, слушавшей меня какой-нибудь четвёртый час.
Я утоплю себя на день в себе, вине и никотине,

* * *
Не засыпать без звука твоего дыхания,
Рассчитывать во всём на оба динамичных паззла.
Ставить рекорды – в совпадениях и оргазмах.
Видеть в тебе истошное порхание
Своих разодранных в клочья крыл,
Изумляться числовым схожестям с прошлыми «но».
Думать, что теперь всё равно,
Кто победил,
Главное – не засыпать без звука твоего дыхания,
Как долго готовился фундамент этого здания,
И как быстро построен каркас.
Нас.

Давай не будем возвращать,
И даже начинать сначала.
Я слишком много обещала
И разучилась обещать.
Я видела твоё лицо
С обратной стороны дороги.
Как нервно задрожали ноги,
Как пальцы тронули кольцо,
Как истерично бегал взгляд
По проезжающим машинам.
Я этим взглядом дорожила
Каких-то года три назад
Чертовски. И теперь, спустя
Бездарно-смутную разлуку,
Мне хочется до боли руку
Сжимать в руке. Моё дитя –
Ведь ты всегда была со мной
Ребёнком – дерзким и ранимым.
Сегодня ты проходишь мимо.
И совпадение ль – весной
Я вдруг решила всё вернуть,
Гори огнём, пусть насмерть даже.

* * *
Ты исполняешь эту роль, поверь, куда сильнее прочих,
Играешь так, что каждый жест легко удерживает зал.
Проигрываешь каждый вдох единственной, но бывшей ночи,
В реальном времени раздав ЦУ рукам, плечам, глазам.
Перевирая чёткий слог бесспорно безупречной драмы,
Не тронув фабулу, задав и тон, и динамичный ряд
Продуманных жестоких фраз – во благо яркости программы
Крошишь мой чёткий диалог, вставляя молчаливый взгляд.
Я эту пьесу для тебя писала неизбежно больно,
Я знала кто антагонист, а кто бесспорнейший герой.