Цикл «-ТО»

Улли

- ТО
Кто-то должен сказать. Только всё-таки я визуал.
Каждый атом – насквозь – пропитался ни ритмом, ни словом,
Ни картинкой, ни звуком, а чем-то невидимо-новым –
Но мне кажется – всё уже кто-то когда-то сказал,
А мне хочется – новь! Как-то заново – где-то внутри:
Изумлять Вас насквозь – так, как Вы меня перевернули.
Я без промаха – в такт – пожираю тончайшие пули
Вашей точной стрельбы. По законам пробитой двери,
Пропуская весь звук сквозь себя – на огромный простор:
Вы стреляли во всех, а меня поразили в упор!

* * *

А знаешь, я знаю – я ближе – ни к месту.
Не друг, не любовь, не мечта, не невеста,
Не первая встречная, как мне казалось,
Не боль, не судьба, не постель, не усталость.
Лежу на полу – привыкать не придётся –
И вермут – как злой собеседник – найдётся,
Играя сознаньем – любимая краля,
Убила – не зная, убила – играя.
А знаешь, я верю – не ближе, а глубже –
Невест и любимых, родных и подружек,
Тебя – заблудившейся в людном районе.
Я – вечно, я – нужно, я – верно, я – кроме.
Лежу на полу – леденеть ягодицам –
Так пошло: поникнуть, забыться, упиться.

* * *
Мне хочется… да нет! Мне нужно танцевать.
Безбашенно, навзрыд, до умопомраченья.
Мне нравятся мои смешные увлеченья:
Для них я страсть, я жизнь, я радуга, я блядь.
Для них я божество. И ведьма. И нарцисс.
Мне хочется… да нет! Мне очень-очень надо,
Чтоб каждая – моя! – была бездумно рада,
Когда смотрю, смеюсь, танцую. Чтобы вниз
В какой-нибудь клозет спуститься и иметь
Так громко-горячо… Чтоб ни одна не знала,
Что я вот так, навзрыд, танцую в центре зала,
Чтобы забыть на час, на полчаса, на треть…
Что Дон Жуан исчез, что он убит тобой,
Затравлен, заменён на …эту… Пенелопу?

* * *
Я знаешь, что теперь люблю?
Казанский, поезда ночные,
Шансон, холодный кофе. Или…
Скорей, растерянность твою.
Кафе, безлюдное. Они?
Да кто они – все эти люди!?
Мы тут ещё чуть-чуть пробудем,
Как и в Сети – совсем одни.
Ты так растеряна, ты так
Испугана… Излишне рада,
Чтоб говорить. Да и не надо –
Мы слишком долго на словах.
А тут – и крепко пальцы сжать,
И нервно целовать ладони.
Пусть кожа кожу просто тронет,
А руки учатся держать.
Да, я такая, я навзрыд.
А ты… А ты.. И мне всё мало.
Ты знаешь, я тебя узнала…
Нам так безумно мир открыт.

* * *
Скажи мне, ты веришь, что время линейно?
Таких скоростей не бывает – и точка!
Мы так по спирали ползли в одиночку,
Мы так безнадёжно брели параллельно,
Что кто-то сорвался (а может – взлетаем?),
Другого случайно цепляя крылами…
Мы так реактивно становимся «нами»,
А мы ощущаем? А мы понимаем?
Чего я боюсь? Я боюсь, что когда-то
Мы были единым – и нет перспективы…
Мы так безнадёжно и нежно едины…
Играла с судьбой? Вот какая расплата –
Смешная: ты тут, ты со мной, так нежданно –
Признаюсь – бездонна, признаюсь – желанна…
Последнее – зря… Оголила аорту –

Забавное какое vis-?-vis:
Не помнишь ты, и, право, я не очень!
Мне нравится спонтанность этой ночи,
Замешенной на спирте и любви,
А вылившейся в танец на шесте –
И это тоже помню я не слишком! –
И ты, смешной и взбалмошный мальчишка,
Как пьяный чижик – с краской на хвосте.
Я склонна к пограничности, но так
Ещё ни разу лихо не бросалась
Из горя в счастье! Я во всём призналась?
Ну, разве что какой-нибудь пустяк
Упущен впопыхах. Но можно и потом –
Признаться и узнать! Какая жизнь чудная!
Ты славная была – как птичка заводная
С чуть подранным, но вверх наставленным хвостом!)

Ты выносишь имя в эпиграф. В крысах прячешь крысиной королевой. А я выписываю коряво – левой – безупречно безнадёжные игры. С одним единственным именем – кто ставит эпиграфы к вечному? Движение на ощупь по встречному – не выводимыми линиями. Ты ставишь инициалы. Пусть остаются шифровками – домашними заготовками, закатанными с подвалами. Ты выносишь имя в заглавие. Оставляешь набросками милыми, допрожитыми пунктирами – выпиваю всю боль за здравие до дна… Отравлюсь – не жаль. До встречи. Не провожай.

* * *
Диане
Мне как-то так – странно, ты славная сказка –
С героями – в тряпках, с героями – в масках,
Со мной в безупречной нелепейшей роли –
Ты видишь, как я разрываюсь до крови,
Ты знаешь, как я существую на равных –
С палатой для буйных, с дорогой для главных,
При этом глотая сомнения глубже –
А будет ли ярче? А будет ли хуже?
Со мной ещё не было сказок светлее –
Я просто так знаю, я просто так верю –
Ищу перспективу, чтоб насмерть – и с нею,
А ты – наблюдаешь, тихонько, за дверью.
Я знаю, что только с тобою так можно –

* * *
Вы – такая искусная драматургия:
Я всего-то ещё и открыла – эпиграф.
Мизансцены построены строго на играх.
На замене героев – наотмашь – другими.
В каждой перипетии – по три неизвестных.
По три маски, заботливо скрывшие шрамы
У актёров на лицах – от будущей драмы,
Не однажды пройдённой так ярко и тесно,
Что забыли про грим, про театр представленья,
Так и хочется крикнуть: Не надо! Я верю!
Вы та пьеса, которую я не измерю
Ни посылкой, ни темой – без доли сомненья –
Только формой, понятной до боя в висках,
Ритмом жадным, отлитым на новых листах…

* * *
Ты правда - не для всех, ты где-то глубоко,
Для избранных, для тех, кто очень хочет видеть.
Мне кажется, тебя – легко-легко обидеть,
И даже не узнать об этом. И легко
Нелепо соскочить, попробовав догнать –
Мне хочется следить вот так, на расстоянье.
Мне нравится моё чудное узнаванье
Себя в тебе, свой страх, свой ужас – устоять?
Мне страшно напугать, и выбиться самой
Из зыбкой колеи, от ужаса сквозного.
Ты вовсе не мила – я убеждаюсь снова –
Тебя нельзя вот так – навек отдать одной!
Ты многогранна – ты – подвижна до чудной
И дерзкой беготни по лезвию спирали.